Как фигуристки ЦСКА пережили обрушение крыши родного катка и подготовку к финалу Гран-при
Ночью 20 февраля в московском спорткомплексе ЦСКА произошло ЧП, которое фактически перечеркнуло привычную жизнь десятков фигуристов. Обрушилась крыша тренировочного катка — той самой арены, которую многие годы считали одним из центров российской фигурной школы. Здесь ставили программы, шлифовали элементы и готовились к великим стартам Марк Кондратюк, Александр Самарин, Александра Трусова, Аделина Сотникова и целая плеяда других звёзд.
До инцидента лед регулярно занимали группы под руководством известных тренеров — Елены Буяновой, Анны Царёвой и Екатерины Моисеевой. Для их учениц этот каток был не просто местом работы, а вторым домом: отлаженные расписания, знакомый лёд, привычные дорожки подхода к прыжкам, конкретные ориентиры в бортах и потолочных конструкциях. В одну ночь эта выстроенная годами система рухнула — буквально и образно.
Фигуристкам пришлось срочно искать новые площадки для тренировок. Лёд перераспределяли между разными школами, группы объединяли, тренировочные часы сокращали. На бытовом уровне это выглядело как нескончаемая логистика: другие маршруты, иное расписание, новые раздевалки, незнакомый персонал. На спортивном — как вынужденная ломка отточенной предсоревновательной подготовки.
Юниорке Софии Дзепке, тем не менее, этот форс-мажор не помешал — она сумела выиграть юниорский финал Гран-при даже после переезда на другой каток. Но для старших учениц ситуация сложилась жёстче. Выступающие по взрослым разрядам Мария Елисова и Мария Захарова остались без наград, хотя готовились к финалу Гран-при с большими амбициями. Обе признают: последствия аварии на ЦСКА катке серьёзно ударили по качеству их подготовки.
Мария Елисова открыто говорит, что смена базы стала тяжёлым испытанием:
«Это сильно усложнило мою подготовку. Мы очень долго катались на старом льду ЦСКА, знали каждый сантиметр арены. А на новом катке всё показалось чужим — другое скольжение, другая разметка, по-другому ощущается скорость. Плюс то льда мало, то людей на нём слишком много. Приходилось адаптироваться на ходу, а времени до старта оставалось совсем немного».
Ей пришлось перестраивать не только технику выполнения элементов, но и внутреннюю уверенность. Для фигуриста привычный лёд — это ощущение контроля: ты знаешь, как доска «отдаёт» после толчка, где твои удобные точки для начала вращения, как ведёт себя конёк на этом конкретном покрытии. На новом катке все эти ориентиры исчезли, а соревновательная нервозность только усиливала дискомфорт.
Ещё жёстче оценила ситуацию бронзовый призёр чемпионата России-2026 Мария Захарова. По её словам, главной проблемой стала перенаселённость льда и резкое сокращение доступного времени:
«Стало намного сложнее. Нас оказалась просто тьма на одной дорожке, лед делили между несколькими группами сразу. Получалась настоящая каша — ни спокойно прокатать программу, ни толком разогнаться. Кто-то несётся и никого не видит, приходится постоянно уходить с траектории. Времени тоже стало в два раза меньше. Это очень выбило из привычного ритма. Но, с другой стороны, понимаешь: спорт есть спорт, нужно уметь быть готовой к любым условиям».
Для взрослой фигуристки, которая исполняет сложные каскады, ультра-си элементы и подкрученные прыжки, такая «каша» на льду — не просто неудобство, а реальный риск травмы. Малейшее столкновение на заходе в лутц или аксель может привести к серьёзным последствиям. Поэтому часть тренировочного времени, по сути, уходила на осторожность и маневрирование между другими спортсменами, а не на отработку ключевых элементов.
Тренеры, работавшие на катке ЦСКА, не скрывали шока от случившегося. По их словам, произошедшее легко могло обернуться трагедией, если бы обрушение случилось не ночью, а в разгар дневных тренировок.
Елена Буянова подчёркивала, что сейчас всё внимание приковано к результатам экспертизы: именно они определят дальнейшую судьбу арены. До аварии этот каток считался одной из важнейших точек фигурного спорта столицы: здесь воспитывали олимпийских чемпионов, чемпионов мира и Европы, здесь создавались легендарные программы и шла многолетняя кропотливая работа. По словам тренеров, хочется верить, что объект не будет потерян окончательно и его удастся восстановить.
Пока же ситуация выглядит подвешенной: точных сроков, когда и в каком виде арена сможет вернуться к работе, нет. Для спортсменок это означает вынужденную жизнь «на чемоданах» — без чёткого понимания, где именно они будут тренироваться через месяц и будут ли у них стабильные часы на льду. В спорте высших достижений такая неопределённость сама по себе способна «съесть» форму не хуже любой травмы.
Особенно остро проблема ударила по тем, кто владеет сложнейшими прыжками — четверными и тройными акселями. Эти элементы требуют не только идеальной физической готовности, но и абсолютного доверия к площадке: к жёсткости льда, к пространству над головой, к линиям захода. При смене катка приходится заново вымерять дистанцию, подстраивать скорость и чувствовать, как конёк врезается в другое по структуре покрытие. Когда времени до старта мало, а льда поделено на всех, количество качественных попыток объективно сокращается.
При этом многие спортсменки стараются искать и позитивные моменты. Переезд на новые арены заставил их быстрее адаптироваться, учиться работать в условиях стресса и недостатка времени. Для молодого поколения такой опыт может стать прививкой от излишней зависимости от внешних обстоятельств: если ты научился чисто прыгать и катать программу в «чужих» стенах, то на привычной базе это получится ещё стабильнее.
Но эмоциональный фон всё равно остаётся тяжёлым. Для Елисовой, Захаровой и их подруг по группе ЦСКА был связан с десятками детских воспоминаний: первые шаги на коньках, первые падения, первые аплодисменты на открытых прокатах. Потерять всё это в одну ночь — как остаться без части своей спортивной биографии. Сохранить концентрацию на стартах в такой ситуации под силу далеко не каждому.
Психологи отмечают, что для спортсменов подобные ЧП — это двойной удар. С одной стороны, рушится привычная среда, с другой — появляется страх за будущее: а вернётся ли когда-нибудь их «домашний» каток, смогут ли они продолжать карьеру в тех же условиях, что и раньше. К этому добавляется чувство ответственности — перед тренером, командой, болельщиками, за результат на следующем старте, где уже никто не будет делать скидку на форс-мажор.
В итоге история с обрушением крыши катка ЦСКА стала для фигуристок серьёзной проверкой на зрелость. Кто-то, как София Дзепке, сумел превратить стресс в дополнительную мотивацию и пришёл к победе в юниорском финале Гран-при. Для взрослых спортсменок, вроде Марии Елисовой и Марии Захаровой, этот период оказался более болезненным — но и закалка, полученная в таких условиях, бесценна.
Сейчас остаётся лишь ждать окончательных выводов экспертов по поводу конструкции арены и верить, что каток с такой историей не исчезнет с карты российского спорта. А пока фигуристкам приходится доказывать себе и окружающим, что даже в условиях нехватки льда, сдвоенных групп и чужих ледовых дворцов можно оставаться конкурентоспособными и готовиться к стартам на максимально возможном для себя уровне.