Федеральную известность Иван Жвакин получил после роли в сериале «Молодежка», где сыграл одного из ключевых персонажей. Но в этом сезоне армия его поклонников заметно выросла: актера пригласили в популярное телешоу «Ледниковый период» и поставили в пару с Александрой Трусовой — олимпийской медалисткой и одной из самых узнаваемых фигуристок планеты.
Новый для него мир — фигурное катание, жесткий график тренировок, работа с Трусовой, нервные съемки и обсуждения в прессе — все это стало для Ивана испытанием, которое он не ожидал пройти.
Он признается, что путь на «Ледниковый» начался почти случайно:
— Я давно подумывал о чем-то подобном, — вспоминает Жвакин. — Агент сказал, что в проект идет добор, и предложил подать заявку. Обычно формирование состава происходит в сентябре, а съемки идут ближе к Новому году. В этот раз все было сжато: нас собирали уже в декабре, и подготовка превратилась в спринт.
При этом собственного опыта фигурного катания у него не было вовсе.
— Я с детства привык к хоккею. Лед для меня — это скорость, силовая борьба, жесткость. А фигурное катание оказалось вообще другой вселенной. Честно, не думал, что когда-нибудь выйду на лед не в коньках хоккеиста, а на тонких лезвиях и буду пытаться исполнять элементы, которые кажутся противоречащими законам природы. Такое ощущение, что фигурное катание придумали инопланетяне.
До участия в шоу Трусову он знал только по фамилии.
— За Олимпиадами специально не следил, но, конечно, слышал о ней. Когда мне сообщили, что меня ставят в пару с серебряным призером Игр, внутри одновременно все сжалось и расправилось. С одной стороны — дикая гордость, с другой — честный страх. Трусова — достояние России. Ты понимаешь, что от каждой вашей совместной секунды на льду будут ждать конкретного уровня. Отступать уже было поздно, да и «заднюю» включить мне никто не позволял.
Образ жесткого тренера из фильмов и реальности в случае с Александрой у него не совпал:
— Я специально ничего не ждал — ни жесткости, ни, наоборот, мягкости. Просто пришел работать. Познакомились мы довольно спокойно, даже мило: она увидела, как я катаюсь, и, думаю, многое про себя поняла, — улыбается Иван.
Первое время репетиции с самой Трусовой были отложены — актер начал с базы:
— Сначала я занимался с тренером индивидуально: надо было хотя бы встать на коньки так, чтобы не выглядеть на льду туристом. Месяц ушел на то, чтобы научиться держать корпус, не заваливаться на поворотах, понимать сцепление лезвия со льдом. Потом уже мы начали собирать номера с Сашей.
При этом Александру он описывает как максимально собранного и принципиального в деталях человека:
— Она дисциплинированная и требовательная — и к себе, и ко мне. Я относился к ее подсказкам как к руководству к действию. В какой-то момент самое ценное, что я от нее услышал, было: «Расслабься и получай удовольствие». Это прозвучало очень вовремя, потому что я ощущал себя белой вороной на льду — человек из другого вида спорта, который вдруг должен быстро выдать результат перед камерами.
Общения за пределами тренировок у них было немного:
— Мы в основном разговаривали на льду: обсуждали элементы, правки, связки. Саша недавно стала мамой, ребенку всего полгода, поэтому она приезжала отрепетировать и сразу уезжала домой. Понимал, что у нее другая реальность — маленький ребенок, восстановление, свои планы на спорт. Мне казалось естественным, что она не задерживается лишний раз.
Разгоревшийся позже в медиа конфликт вокруг его фразы о том, что Трусова якобы мало тренируется, стал для него неприятным сюрпризом:
— Я писал пост для своей аудитории, даже не предполагал, что отдельные слова вырвут из контекста и разнесут. Если бы заранее понимал, какой хейт это вызовет, ничего подобного бы не публиковал. Суть была в другом: я переживал за нашу пару, за то, насколько достойно мы будем выглядеть на общем фоне, и хотел, чтобы мы были максимально натренированы.
Жесткость формулировки он признает, но подчеркивает, что лично Сашу задевать не собирался:
— Я сразу ей все объяснил, мы спокойно поговорили. Не было задачи кого-то обвинить или выставить в плохом свете. На Саше постоянно прицел внимания — она суперзвезда фигурного катания, каждый ее шаг обсуждают. Мы оба это понимали.
Сам проект накладывал дополнительные ограничения:
— Условие участия для меня было простое и жесткое: нельзя ошибаться. Ты выходишь на лед, и у тебя нет права на падения и срывы, потому что в паре ты несешь ответственность не только за себя, но и за партнершу. Так и прожил восемь номеров — первый был как тестовый запуск, дальше катились по нарастающей.
Если начало сезона он вспоминает как чистую панику, то к финальным съемочным дням добавилась еще и физическая усталость:
— Перед самым первым прокатом я просто зверски нервничал. В голове крутились вопросы: «Что это вообще сейчас будет? Как я туда выйду?» К тому же организаторы готовили по два номера на выпуск. Зритель видит шоу раз в неделю, а мы могли за один заход снимать сразу несколько программ. В первый раз мне повезло — был всего один номер. А потом пошло: 2, 2, 3. В последний заход три дня подряд выходил на лед, и это уже другая степень усталости и волнения.
Во время первых прокатов актерский опыт почти не помогал:
— Если честно, поначалу было не до игры. Я был максимально сосредоточен на технике безопасности: куда еду, как держу партнёршу, как не зацепиться лезвием. Уже позже начал позволять себе включаться актерски, дышать в такт музыке, играть эмоции.
К финалу сезона на первый план вышла физика:
— Кардио выжало меня до последней капли. Фигурное катание — это другие нагрузки, совсем не те, к которым я привык в хоккее или в зале. Ты постоянно на льду, постоянно в движении, часто — на одной ноге, причем не на той, которая тебе комфортнее. У каждого фигуриста есть любимые и нелюбимые повороты. Я, к примеру, почему-то любил уходить влево, а вправо — уже начинались приключения. Приходилось маскировать это хореографией и постановкой.
Отдельная история — поддержки, к которым он сначала относился как к чему-то запредельному:
— Когда мы только начали их отрабатывать, у меня был один вопрос: «Это вообще законно?» Ты держишь в руках человека, который в разы опытнее тебя на льду, и понимаешь, что любая неточность может привести к травме. Это не просто красиво поднять партнершу — это точные углы, стабильный прокат, баланс, сила рук и спины, и все это — под музыку, в такт, не забывая про выражение лица.
Со временем страх сменился азартом:
— Честно, я не думал, что когда-нибудь смогу сделать те поддержки, которые мы в итоге показали в эфире. Каждая отработка давалась потом, с синяками, с больной спиной, но и с ощущением маленькой победы. Ты выходишь на лед и понимаешь: еще две недели назад это казалось невозможным, а сейчас это — часть программы.
При этом Иван трезво оценивал, что рядом с ним на льду — не просто партнерша, а одна из самых титулованных фигуристок современности:
— Я постоянно держал в голове, кто со мной катается. Чтобы не подвести ее репутацию, чтобы ни у кого не возникло чувства, что она «опустилась» до слабого партнера. Мне важно было выглядеть рядом с ней достойно, насколько это вообще возможно в моих условиях.
Вокруг шоу активно обсуждались оценки и комментарии жюри, особенно Татьяны Тарасовой, известной своей принципиальностью. Критика, обращенная к парам, нередко звучала жестко, но для самого Ивана это стало частью учебного процесса.
Он воспринимал замечания как стимул, а не как повод для обид. Важнее было не то, насколько эмоционально звучала фраза, а то, какой конкретный смысл за ней стоит: над чем в технике надо поработать, что доиграть, где добавить пластики или точности. Такой подход позволял не зацикливаться на форме, а выжимать максимум из содержания.
Со временем Жвакин научился относиться к фигурному катанию как к сложной, но захватывающей системе координат, где актерские и спортивные навыки приходится объединять в единое целое. Для него это стало уникальным опытом:
— Проект научил меня смирению. Ты можешь быть уверенным в себе актером, привыкшим к съемочной площадке, но лед быстро ставит все на свои места. Здесь не сыграешь падение, не «сыграешь» поддержку — ее либо делаешь, либо нет. И в этом есть честность спорта, которая очень подкупает.
Еще один важный момент — работа в паре. Актер признается, что до «Ледникового периода» не сталкивался с такой степенью взаимной ответственности за секунды в кадре. Если в кино дубль можно переснять, то здесь ошибки могут стоить здоровья. Это заставляет по-новому относиться к партнерству, к доверию и к дисциплине.
Отдельно он подчеркивает, что участие в шоу дало ему новый взгляд и на собственную профессию:
— После фигурного катания начинаешь иначе чувствовать тело, по-другому воспринимать пространство, ритм, музыку. Сейчас на площадке мне легче входить в эмоциональное состояние через физику: через движение, через дыхание. Это точно останется со мной и после того, как коньки отправятся на полку.
Феномен Александры Трусовой он видит не только в ее спортивных достижениях, но и в человеческой выносливости: сочетать статус олимпийской звезды, молодое материнство и съемки в таком тяжелом проекте может далеко не каждый. Это требует колоссальной внутренней энергии, выдержки и умения расставлять приоритеты.
История Ивана на «Ледниковом периоде» — это пример того, как человек из одной спортивной «вселенной» попадает в другую и учится там буквально с нуля, под прицелом камер и под боком у легенды. Для кого-то это просто развлекательное шоу, для участников же — экзамен на характер, выдержку и умение не сдаться, даже когда кажется, что лед под ногами слишком тонкий.