«Мне дали нейтральный статус, но пришлось завершить карьеру». История Дианы Чугунихиной — о детских слезах, сборной, отстранении и новом пути
***
В начале года призер чемпионата России по художественной гимнастике Диана Чугунихина объявила о завершении спортивной карьеры. Во время международного отстранения она считалась одной из самых заметных и перспективных гимнасток сборной: исполняла сложные программы, уверенно конкурировала с более опытными соперницами и быстро росла по результатам. Год назад Диана одной из первых оформила нейтральный статус — но так и не смогла выйти на международный ковер.
В этом разговоре она подробно рассказывает, как пришла в гимнастику, почему ей пришлось закончить выступления, что происходит с ней сейчас и как справиться с моментом, когда мечта, к которой ты шла много лет, внезапно меняет форму.
***
— Как у тебя вообще появилась художественная гимнастика в жизни? Насколько этот вид спорта популярен в Ростове?
— У меня есть старшая сестра, она занималась танцами, и мама предложила выбор: либо я иду по ее пути, либо пробую гимнастику. Мне очень не хотелось повторять за сестрой, хотелось чего‑то своего, поэтому без колебаний выбрала гимнастику.
Начинала я в самом обычном зале. Для детей там было все неплохо — тепло, уютно, много ребят. Но если говорить о профессиональном уровне, условия, конечно, далеки от идеальных: низкие потолки, отсутствие помоста, ограниченное пространство. Уже сейчас, если сравнивать, в Ростове произошел большой скачок: открылись современные залы, появилось училище олимпийского резерва, есть помост, хорошее оборудование. Вижу, что для маленьких гимнасток возможностей стало гораздо больше, чем было у меня вначале.
— Помнишь свои первые тренировки? Когда стало ясно, что гимнастика — это уже не просто кружок?
— Первое время я откровенно не хотела ходить на тренировки. Меня чаще всего приводила бабушка, и практически перед каждой тренировкой я плакала у входа, говорила, что не хочу туда заходить.
Постепенно это сопротивление ушло. Я привыкла к залу, к режиму, к тренерам, стала заводить подружек. В какой‑то момент появилось даже ощущение, что, если я пропущу тренировку, мне чего‑то будет не хватать.
Сигналом, что все выходит за рамки «факультатива», стали первые отборочные соревнования: первенство области, потом Южного федерального округа. Когда ты выезжаешь, видишь соперниц, стоишь на разминке, а потом попадаешь на первенство России — понимаешь, что это уже больше, чем просто прийти, позаниматься и уйти домой.
— Почему в детстве было столько слез? Было что‑то конкретное, что пугало?
— Думаю, основная причина — растяжка. Нас сильно тянули, и я заранее знала, что обязательно будет больно. Я представляла себе этот момент еще по дороге в зал, и, конечно, это останавливало.
Но, как ни странно, именно через это проходят почти все гимнастки. Со временем привыкаешь, понимаешь, что это часть работы, и воспринимаешь иначе. Боль не становится приятной, но ты учишься ее принимать, потому что знаешь: без этого не будет ни элемента, ни результата.
— Какие у тебя самые яркие воспоминания о первых соревнованиях?
— Вспоминается отбор на первенство России через первенство Ростовской области и Южного федерального округа. Тогда на этих стартах выступала еще Нонна Нянина в личной программе — она была уже более опытной, стабильной гимнасткой. Нас там выделяли как тройку, которая «держит уровень».
На отборе в округе я прошла в финал, а одна девочка очень неудачно выступила. В итоге я стала второй и впервые попала на первенство России. Именно там я впервые увидела Лалу Крамаренко, многих спортсменок основного состава. Это был шок и восторг одновременно: ты смотришь на тех, кого раньше видел только по телевизору, и вдруг понимаешь, что находишься с ними в одном зале. После этого мотивация тренироваться выросла в разы.
— В 2022 году у тебя была яркая победа на первенстве России. Как это повлияло на отношение к карьере?
— Все началось еще осенью 2021‑го. Тогда проходили соревнования «Надежды России». В юниорскую сборную планировали взять 12 человек, а я заняла 13‑е место. Было ужасно обидно, я очень переживала, казалось, что шанс упущен.
Мы уехали домой, и через какое‑то время пришло письмо: нас снова вызывают на контрольную тренировку к Ирине Александровне Винер в «Лужники». На этой проверке я хорошо сделала все четыре вида, и после выступления нас выстроили в шеренгу. Ирина Александровна выбрала из нас несколько гимнасток — примерно от шести до десяти, кому она отдала предпочтение.
В конце 2021 года меня вызвали уже в Новогорск. Так я оказалась в сборной. И буквально вскоре на первенстве России удалось выиграть упражнение с лентой и взять бронзу в булавах. Для меня это было совершенно неожиданно: только попала в сборную — и сразу золото, которого раньше у меня вообще не было. Тогда стало ясно: это уже полноценная карьера, а не просто хороший уровень детского спорта.
— Какие были первые эмоции от попадания в Новогорск, когда ты уже официально стала членом сборной России?
— Первое ощущение — страх и какое‑то нереальное удивление: «Правда ли это происходит со мной? Я правда здесь буду жить и тренироваться?» Было сложно осознать, что Новогорск — уже не место сборов, куда приезжаешь на пару недель, а твой новый дом и рабочая среда.
Но очень быстро страх сменился радостью и ощущением, что все усилия не были напрасны. Я часто вспоминала своих первых тренеров — Анжелу Геннадьевну Пискареву и Александру Сергееву Ванжа. Мы с ними прошли весь путь от самых простых соревнований до вызова в сборную, и для меня было важно, что наш общий труд вылился в такую возможность.
Со временем Новогорск перестал казаться чем‑то пугающим: стал местом, где ты каждый день делаешь шаг к своей цели.
— Какое это чувство — тренироваться на соседних коврах с такими звездами, как Дина и Арина Аверины?
— Мы занимались буквально рядом. У нас, например, уже заканчивалась тренировка, а они могли продолжать работать. И почти всегда я задерживалась, садилась и смотрела.
Для меня это было честью — находиться с ними в одном зале, наблюдать, как они отрабатывают элементы, как реагируют на ошибки, как держат концентрацию. Я старалась запоминать каждую мелочь: как они разминаются, как общаются с тренером, как заходят на ковер. Это была живая школа высшего уровня.
Очень благодарна судьбе и всем тренерам, что мне дали возможность перенять этот опыт. Ты иначе начинаешь относиться к собственному труду, когда ежедневно видишь, насколько огромна цена их побед.
— Принято ли в Новогорске помогать друг другу? Есть ли какая‑то взаимная поддержка между гимнастками?
— Да, атмосфера в сборной намного более поддерживающая, чем принято думать со стороны. Конечно, мы соперницы на ковре, но в зале все понимают: если рядом человек будет расти, ты тоже станешь сильнее.
Если тренируемся на одном ковре, кто‑то может подсказать: «У тебя сейчас риск вылетает правее, попробуй сместиться», или: «Чуть раньше отпусти ленту». Старшие девочки иногда сами обращали внимание на детали, делились своим опытом.
И при этом у нас было уважение к личному пространству: если кто‑то явно в «своей» тренировке, в концентрации, никто не лез с советами. Но когда видишь, что другому нужна поддержка после неудачного подхода, всегда найдется человек, который подойдет, скажет пару слов, просто обнимет — и это очень помогает.
— Период отстранения. Как ты переживала ситуацию, когда сборная не может полноценно выступать на международных стартах?
— Это был сложный период для всех. Ты тренируешься с мыслью, что главная цель — международная арена, чемпионаты Европы, мира. А в какой‑то момент понимаешь, что даже при максимальной готовности дверь туда закрыта.
Мы продолжали работать, выступать на внутренних стартах, пытались прогрессировать. Но где‑то внутри всегда было чувство, что важнейший кусок спортивной жизни уходит мимо. Особенно тяжело, когда ты юниор или переходишь во взрослый спорт: это именно те годы, когда обычно происходит первый международный успех.
Я старалась не зацикливаться на этом, концентрировалась на том, что могу контролировать: тренировки, программы, стабильность. Но сказать, что это давалось легко, нельзя.
— Год назад ты получила нейтральный статус. Почему в итоге так и не вышла на международную арену?
— Когда появилась возможность оформить нейтральный статус, мы с тренерами сразу занялись этим вопросом. Для меня это был шанс все‑таки реализовать себя на международных стартах, хотя бы в другом формате.
Статус мне присвоили одной из первых. Было много надежд и планов, мы обсуждали, какие турниры потенциально могли бы рассматривать. Но дальше начались нюансы: не все соревнования готовы принимать нейтралов, где‑то действовали ограничения по количеству, где‑то были чисто организационные и политические моменты.
Параллельно росла нагрузка, и я стала чувствовать, что организм не отвечает так, как раньше. Появлялись мелкие травмы, хроническая усталость. Ты вкладываешься, а стартов, ради которых живешь в таком режиме, — нет. В какой‑то момент я поняла, что продолжать в такой неопределенности еще несколько лет — значит довести себя до состояния, когда ни на спорт, ни на нормальную жизнь сил не останется.
— Что стало окончательной точкой в решении завершить карьеру?
— Не было какого‑то одного события, скорее накопление. Психологически очень тяжело постоянно жить в режиме подготовки «в никуда». Ты держишь форму, усложняешься, но перспективы выступить там, где тебе по уровню самое место, туманны.
Был момент, когда я честно задала себе вопрос: «Если через год ничего не изменится, я готова продолжать все это еще один, два, три сезона?» И поняла, что ответ — нет.
Плюс здоровье. Некоторые старые повреждения давали о себе знать. В художественной гимнастике даже небольшой сбой в теле сильно влияет на качество исполнения. Я видела, что либо мне придется работать через боль и постоянный риск ухудшения, либо признать, что этот этап нужно закрывать вовремя.
В итоге я поговорила с тренерами, с родителями. Было много слез, сомнений, но внутренне я чувствовала: это правильное решение для меня сейчас.
— Как пережила первые недели после объявления о завершении?
— Самое тяжелое — привычка к режиму. Ты столько лет живешь по расписанию: подъем, тренировка, питание, восстановление, снова тренировка. Вдруг календарь становится пустым, и это страшно.
Было чувство, будто у тебя отняли часть личности. Ты всегда представлялась: «Я — гимнастка», а потом этот ярлык, который казался неотделимым от тебя, исчезает. Понадобилось время, чтобы научиться говорить: «Я — Диана», а гимнастика — это большая, важная, но все‑таки часть моей жизни, а не вся она целиком.
Мне сильно помогло то, что я не просто «ушла в никуда». Я заранее начала думать, чем хочу заниматься дальше, какие навыки могу развивать. Это не отменяло грусти и ностальгии, но давало ощущение будущего.
— Как тебе удалось сохранить психологическую устойчивость в такие моменты — и во время отстранения, и при завершении карьеры?
— Я поняла, насколько важно не замыкаться в роли спортсмена. Когда твоя самооценка зависит только от результата на ковре, любое поражение воспринимается как личная катастрофа.
В какой‑то момент я начала работать с психологом. Мы разбирали не только спорт, но и то, чего я хочу в жизни вообще. Помогало и общение с девочками, которые тоже прошли через травмы, паузы, завершение карьеры. Когда слышишь, что ты не одна такая, становится легче.
Еще я научилась позволять себе быть «обычным человеком»: отдыхать, встречаться с друзьями, пробовать новые занятия. Понимание, что мир существует и вне гимнастического ковра, очень выручает, когда нужно сделать шаг в сторону.
— Чем ты занимаешься сейчас? Планируешь ли связать будущее с гимнастикой?
— Полностью из гимнастики я не ушла. Сейчас пробую себя в роли тренера — работаю с маленькими девочками, иногда помогаю старшим с постановкой отдельных элементов, рисков, танцевальных связок.
Это совсем другой взгляд на спорт. Ты начинаешь понимать, как много твоим тренерам приходилось вкладывать в каждое движение, каждую комбинацию. Сейчас стараюсь передать девочкам тот опыт, который успела накопить сама, особенно в части психологической подготовки: объясняю, как справляться с волнением, как реагировать на ошибки.
Параллельно учусь, думаю о том, чтобы получить профильное образование, связанное со спортом и тренерской деятельностью. Хочется развиваться, а не просто жить воспоминаниями о прошлых победах.
— О чем ты сейчас мечтаешь — уже не как гимнастка, а как человек?
— Очень хочется, чтобы мои ученицы, когда‑нибудь выйдя на ковер, чувствовали ту же любовь к гимнастике, что была у меня, но при этом умели бережно относиться к себе. Мечтаю, чтобы у них была возможность выступать на международных стартах, чтобы они пережили то, что нам во многом не удалось.
Лично для себя хочу гармонии: заниматься любимым делом, быть рядом с близкими, продолжать расти — не только как специалист, но и как человек. Спорт научил меня дисциплине и терпению, а теперь хочется использовать эти качества уже в новой жизни.
— Если бы ты могла дать совет себе маленькой — той девочке, которая плакала у входа в зал, что бы ты сказала?
— Я бы сказала: «Не бойся. Все эти слезы, растяжки, падения и неудачи однажды превратятся в огромный опыт и подарят тебе невероятные моменты радости. Но помни: ты — не только спорт. Береги себя и слушай себя чуть внимательнее».
Гимнастика дала мне очень многое — характер, друзей, эмоции, медали. Решение о завершении карьеры не отменяет того, что это был большой и красивый путь. И сейчас моя задача — сделать так, чтобы продолжение этой истории в новом качестве оказалось не менее ярким.