Бывший супруг первой в истории Олимпийской чемпионки независимой Украины по фигурному катанию Оксаны Баюл обнародовал новые тяжёлые обвинения в её адрес. По данным материалов бракоразводного процесса, Карло Фарина, с которым спортсменка прожила в браке 13 лет, добился единоличной опеки над их общей 11‑летней дочерью Софией и описал поведение Баюл как разрушительное и опасное для ребёнка.
Фарина утверждает, что многократные эпизоды злоупотребления алкоголем со стороны экс‑жены доводили её до состояния сильной интоксикации. В официальных документах он характеризует Оксану как манипулятивного, токсичного и чрезмерно контролирующего человека, называя её патологической лгуньей. По словам бывшего мужа, София якобы испытывает страх перед матерью и не чувствует себя в безопасности рядом с ней.
Особое возмущение Фарины, согласно его показаниям, вызывают высказывания Баюл при ребёнке. Он настаивает, что Оксана неоднократно допускала расистские выражения в присутствии дочери и, более того, заставляла девочку обращаться к домработнице унизительными прозвищами. В материалах дела говорится также о том, что фигуристка позволяла себе оскорблять дочь нецензурной бранью и «промывала ей мозги», убеждая, что школьное образование ей не нужно и можно не посещать учебные занятия.
Сама Оксана Баюл категорически отрицает все выдвинутые против неё обвинения. В ответном заявлении на иск она обвиняет уже Фарину — в психологическом насилии как в отношении неё, так и в отношении Софии. Олимпийская чемпионка настаивает, что у её бывшего супруга сложились «нездоровые» и чрезмерно зависимые отношения с ребёнком. По её версии, отец намеренно изолирует девочку от сверстников и контролирует практически каждый шаг дочери, вмешиваясь в каждую мелочь её жизни.
Баюл также заявила, что в браке не имела никакой финансовой самостоятельности. По её словам, супруг полностью контролировал семейные деньги, а ей не был предоставлен доступ ни к банковским счетам, ни к финансовым выпискам. Таким образом, фигуристка описывает ситуацию как тотальный финансовый контроль, который, по сути, лишал её возможности влиять на экономические решения семьи и ставил в зависимое положение.
Несмотря на остроту конфликта и взаимные обвинения, спустя несколько недель после начала активной стадии бракоразводной тяжбы сторонам удалось прийти к мировому соглашению. Баюл и Фарина официально уведомили суд о достигнутом компромиссе, который охватывал вопросы опеки над ребёнком, выплаты алиментов и раздела совместно нажитого имущества. В результате договорённостей единоличная опека над Софией была закреплена за отцом.
Известно, что по условиям этого соглашения Оксана Баюл согласилась пройти курсы по управлению гневом, а также сдавать регулярные тесты на наличие алкоголя и наркотических веществ в организме. Эти проверки должны подтвердить, что спортсменка соблюдает трезвость и работает над своими поведенческими проблемами. Формально такие условия часто становятся частью судебных мировых соглашений, когда в деле фигурируют обвинения, связанные с зависимостями и угрозой благополучию ребёнка.
Примечательно, что на первоначальном этапе разбирательства Баюл выступала против требования бывшего мужа о единоличной опеке. Она ходатайствовала о том, чтобы суд установил совместную опеку над Софией, что позволило бы обоим родителям принимать участие в важных решениях, касающихся ребёнка. Однако в итоге фигуристка отказалась от опеки — это стало ключевым итогом соглашения, фактически признавшим право отца быть единственным законным опекуном девочки.
Отдельный резонанс истории придало и то, что ранее сама Оксана Баюл публично признавалась: её серьёзная личная проблема — это алкоголизм. Сообщалось, что 48‑летняя спортсменка, живущая в США, открыто говорила о своей зависимости, называя её «огромнейшей проблемой» своей жизни. На фоне таких признаний обвинения бывшего супруга в систематическом злоупотреблении алкоголем получили дополнительный общественный отклик и были восприняты многими как логичное продолжение давних трудностей фигуристки.
История Оксаны Баюл особенно болезненно воспринимается на родине ещё и потому, что она — знаковая фигура для украинского спорта. В 1994 году, выступая в женском одиночном катании, она принесла Украине первую в её истории олимпийскую золотую медаль. Тогда юная фигуристка стала символом независимой страны и примером невероятного спортивного таланта и силы воли. Контраст между тем героическим образом и нынешними скандальными новостями усиливает драму происходящего и вызывает у многих поклонников чувство растерянности и горечи.
С точки зрения семейного права подобные процессы всегда очень сложны и эмоционально накалены. Обвинения в алкоголизме, психологическом насилии, токсичности и расизме — это не просто частные упрёки, а тяжёлые формулировки, которые суд обязан тщательно проверять. В подобных делах учитываются свидетельские показания, медицинские документы, результаты психологических экспертиз и отчёты социальных служб. Решение о единоличной опеке принимается только тогда, когда суд убеждается, что это соответствует наилучшим интересам ребёнка.
При этом мировое соглашение, к которому в итоге пришли Баюл и Фарина, обычно означает, что обе стороны, несмотря на претензии, предпочли зафиксировать взаимные обязательства и уйти от затяжного публичного конфликта. Для ребёнка в таких случаях важнее всего стабильность и предсказуемость жизни, а также минимизация скандалов вокруг его имени. Часто одним из аргументов в пользу компромисса становится желание защитить несовершеннолетнего от постоянного присутствия в заголовках и обсуждениях.
Не менее значимым аспектом истории является тема зависимостей среди спортсменов. Мировая практика показывает, что бывшие звёзды большого спорта нередко сталкиваются с алкоголизмом или другими формами аддикций уже после завершения карьеры. Причины — резкая смена образа жизни, потеря привычного статуса, психологическое давление, травмы и хроническая боль. В случае с Баюл признание собственной проблемы может быть шагом к выздоровлению, однако обвинения бывшего супруга демонстрируют, насколько сильно подобные трудности могут разрушать не только личную жизнь, но и отношения с детьми.
Курсы по управлению гневом и регулярные тесты на алкоголь и наркотики, на которые согласилась Оксана, с одной стороны, выглядят как серьёзное ограничение, а с другой — как шанс доказать, что она способна взять эмоции и поведение под контроль. Для судов и органов опеки подобные программы — инструмент мониторинга и профилактики: если родитель выполняет условия, это может стать аргументом в пользу расширения прав общения с ребёнком в будущем.
Отказ от опеки не всегда означает полный разрыв с ребёнком. В ряде случаев такие решения принимаются под давлением обстоятельств — юридических, финансовых или психологических. Родитель может рассчитывать на установление или расширение режима встреч, если докажет стабильность, трезвость и готовность соблюдать интересы ребёнка. Однако на репутационном уровне отказ от опеки особенно болезненно воспринимается, когда речь идёт о публичной персоне, причём прославленной спортсменке, чьё имя долгие годы ассоциировалось с победой и триумфом.
История Оксаны Баюл наглядно показывает, насколько хрупкой может оказаться личная жизнь даже тех, кто когда‑то стоял на вершине спортивного Олимпа. Олимпийское золото не защищает ни от зависимости, ни от семейных конфликтов, ни от судебных тяжб за ребёнка. На первый план выходит человеческий фактор — способность брать на себя ответственность, признавать ошибки, проходить лечение и выстраивать здоровые отношения в семье.
Для общественного мнения подобные истории всегда становятся поводом пересмотреть отношение к кумирам. Образ безупречного чемпиона часто не выдерживает столкновения с реальностью, где есть слабости, ссоры, обиды, зависимость и сложные судебные решения. Но вместе с тем такие случаи поднимают важный разговор: о поддержке спортсменов после завершения карьеры, о профилактике зависимостей и о том, как помочь людям, оказавшимся в подобной ситуации, сохранить, прежде всего, психическое здоровье детей.
Сейчас судьба 11‑летней Софии официально находится в руках её отца. Оксана Баюл, по условиям соглашения, обязуется выполнять предписания, связанные с контролем за её эмоциональным состоянием и трезвостью. Как будут развиваться их отношения дальше — во многом зависит от того, удастся ли обеим сторонам вывести личную войну из публичного поля, сосредоточившись на интересах ребёнка и реальном решении тех проблем, о которых они так громко заявили друг на друга.