Телекомментатор и советник министра спорта России Дмитрий Губерниев жестко высказался о назначении нового главного тренера в КХЛ, открыто не согласившись с позицией Александра Овечкина. Поводом для дискуссии стало решение китайского клуба Континентальной хоккейной лиги «Шанхай Дрэгонс» пригласить на пост главного тренера 41‑летнего канадского специалиста Митча Лава.
17 января Лав был официально утвержден в должности главного наставника команды. До этого он работал в структуре НХЛ: с 2023 года занимал пост ассистента главного тренера «Вашингтон Кэпиталз». Однако его карьера в заокеанском клубе завершилась скандально. Осенью 2025 года Лав сначала был отстранен от работы, а затем уволен по итогам внутреннего расследования, проведенного клубом из‑за обвинений в домашнем насилии. Формально детали дела публично не раскрывались, но сам факт разбирательства и последующего увольнения привел к серьезному удару по репутации специалиста.
На фоне этих обстоятельств особенно резонансным стало сообщение о том, что перед приглашением Лава руководство «Шанхая» консультировалось с Александром Овечкиным. По данным из окружения клуба, форвард «Вашингтона» однозначно поддержал идею назначения, заявив, что при наличии шанса подписать такого тренера, упускать его не стоит. Таким образом, Овечкин фактически дал свое добро на приход специалиста с непростым прошлым.
Эта позиция не нашла понимания у Дмитрия Губерниева. Отвечая на вопрос о том, насколько подобное назначение влияет на имидж КХЛ, комментатор подчеркнул, что лично он никогда бы не стал работать с человеком, на которого падает тень таких обвинений.
«Вот это надо адресовать владельцам команды, — подчеркнул Губерниев. — Я бы такого человека, естественно, не позвал. Что мы, помойка какая‑то? Каждый раз, когда к нам приходят странные персонажи, у которых проблемы с законом… С учетом его бэкграунда история выглядит, мягко говоря, странно. Я бы такого специалиста на работу не приглашал. Но в данной ситуации все риски берет на себя клуб и его руководство. Если они так видят — их право. Своя рука — владыка».
Фактически Губерниев разделил две плоскости — спортивную и нравственно-репутационную. С одной стороны, Лав известен как перспективный тренер, прошедший через системы североамериканских лиг и обладающий современным взглядом на хоккей. С другой — скандал с обвинениями в домашнем насилии, даже при отсутствии открытого судебного приговора, делает его фигурой, вокруг которой неизбежно будет возникать негативный информационный фон.
Конфликт мнений между Губерниевым и Овечкиным обнажил более широкий вопрос: где проходит граница допустимого, когда речь идет о специалистах с «токсичным» прошлым? Для части спортивного сообщества главным критерием остается профессионализм: тренер выигрывает — значит, клубу есть что предъявить болельщикам и руководству лиги. Для другой части гораздо важнее, каким человеком является наставник за пределами арены, и не противоречит ли его персональная история ценностям, которые декларирует лига.
В ситуации с Лавом важную роль играет и статус КХЛ как лиги, претендующей на высокий международный уровень. Приглашение тренера, уволенного из НХЛ после расследования по такой чувствительной теме, как домашнее насилие, неизбежно порождает вопрос: не превращается ли лига в площадку, где отмывают репутацию спорных фигур, которых больше не готовы видеть в ведущих североамериканских клубах? Именно на это косвенно указал Губерниев своей фразой о «помойке».
В то же время логика клуба и тех, кто поддержал назначение, может строиться иначе. Для «Шанхая» Лав — возможность получить специалиста с опытом работы в лучшей лиге мира и свежим взглядом на игру. Китайский хоккей только формирует свою идентичность, и привлечение тренера с североамериканским бэкграундом воспринимается как шанс ускорить прогресс команды. Руководство берет в расчет, что со временем о прошлом Лава будут вспоминать меньше, если ему удастся показать результат на льду и выстроить позитивные отношения внутри коллектива.
Позиция Овечкина в этой истории выглядит прагматичной и сугубо профессиональной. Зная Лава по совместной работе в «Вашингтоне», он, по всей видимости, оценивает его через призму тренерских качеств: методики, умение выстраивать тактику, работать с игроками, адаптироваться под уровень исполнителей. Для действующего хоккеиста, нацеленного прежде всего на спортивный результат, вопрос личной репутации тренера может отходить на второй план, если в раздевалке и на льду нет прямых конфликтов.
Губерниев же смотрит на ситуацию глазами публичного человека и чиновника, связанного с государственными спортивными структурами. Для него, как он явно дает понять, важен не только выигранный матч или удачный сезон, но и то, какие сигналы спорт посылает обществу. Когда лига, клуб или известный игрок готовы закрыть глаза на неоднозначное прошлое ради усиления команды, это неизбежно трактуется как оправдание принципа «цель оправдывает средства».
Еще один аспект, который поднимает этот конфликт мнений, — тема вторых шансов. Имеет ли право человек, попавший в громкий скандал, на возвращение в профессию? Одни скажут: если нет судебного приговора, если расследование не завершилось уголовным делом, то с формальной точки зрения человек свободен и может продолжать карьеру. Другие возразят: общественное доверие и репутация — не менее важны, чем сухие юридические формулировки, а работодатели в спорте должны учитывать и моральную сторону вопроса.
Подобные истории особенно остро воспринимаются в силовых игровых видах спорта, где образ игрока или тренера неизбежно ассоциируется с физической силой и агрессией. Когда человека, обвиненного в домашнем насилии, снова публично выводят на передний план, часть аудитории видит в этом сигнал, что насилие можно «пересидеть» в тени, а затем вернуться к прежнему статусу без серьезных последствий.
При этом нельзя отрицать, что спортивная индустрия традиционно склонна к прагматизму. Если специалист выигрывает и приносит результат, многие клубы оказываются готовы рисковать репутацией, полагая, что со временем болельщики будут обсуждать турнирную таблицу, а не старые скандалы. Эта логика и стала, вероятно, ключевой в решении «Шанхая» — взять на себя имиджевые риски в обмен на потенциальный рост игровых показателей.
История с назначением Митча Лава в КХЛ может стать своего рода тестом для лиги. Если тренер добьется успеха, его прошлое, возможно, отойдет на второй план, но дискуссия о допустимости таких приглашений никуда не исчезнет. Если же спортивный результат окажется посредственным, выбор руководства клуба могут подвергнуть критике уже не только с моральной, но и с профессиональной точки зрения.
В конечном счете, конфликт точек зрения Губерниева и Овечкина отражает более глубокое расслоение в самом спортивном сообществе: между теми, кто готов ставить результат выше всего, и теми, кто считает, что спорт высших достижений не может существовать в отрыве от социальных и этических норм. Ответа, который устроил бы всех, нет, но именно подобные истории заставляют лиги, клубы и звездных спортсменов определяться — где для них проходит личная и профессиональная черта, переступать через которую они не готовы.