Тутберидзе рассказала о цене большого спорта, детстве без обычных радостей, «избранных» детях и жизни с постоянной болью. А её ученица Алиса Двоеглазова — о взрослении, сломанных костях, потере беззаботного смеха и надежде на будущее.
«Породистая собака на поводке»: как выглядит детство спортсмена
Этери Тутберидзе вспоминает, что её собственное детство очень мало походило на привычные картинки с двором, друзьями и бесконечными играми. Подъём затемно, тренировки с самого утра, дорога обратно — и мимо окна мелькают детские площадки: дети бегают, катаются на качелях, кричат от удовольствия.
В какой‑то момент это стало невыносимо обидно: ей тоже хотелось туда — к смеху и свободе. Она спрашивала мать, почему у неё нет такого обычного детства. В ответ услышала сравнение, которое запомнила на всю жизнь: есть дворняжки, которые бегают где хотят, а есть породистые собаки, которых не отпускают с поводка, за ними следят, с них больше спрашивают. И вот она — как раз из этих «породистых».
В этой, на первый взгляд жесткой метафоре — суть детства в большом спорте: тебе с ранних лет объясняют, что ты не можешь жить «как все», твоя свобода ограничена не потому, что тебя не любят, а потому что от тебя ждут другого пути и другого результата.
«Бедные, несчастные дети»? Тутберидзе категорически не согласна
По словам Тутберидзе, общество привыкло жалеть юных спортсменов: «изнурительные тренировки», «нет детства», «лишили детских радостей» — эти формулировки она слышит всю жизнь. Но она полностью не согласна с образом вечно страдающего ребёнка на льду.
С её точки зрения, путь в профессиональный спорт — это удел очень немногих. Попасть в фигурное катание или художественную гимнастику на высоком уровне, выдерживать объём работы, соперничество и напряжение — под силу лишь «избранным». И это не просто фигура речи: тренер уверена, что таким детям словно «сверху» дан особый ресурс и особый путь.
Именно поэтому, считает она, спортсмены должны воспринимать себя не жертвами обстоятельств, а людьми, наделёнными особой миссией. Они не «бедные дети, которых всё время мучают тренировками», а те, кому доверен большой спорт и возможность добраться до вершин, закрытых для большинства.
Личное отношение к еде и телу: «смотришь в зеркало — а там полка»
Даже став взрослой, Тутберидзе помнит, как болезненно переживала изменения собственного тела. В 18 лет, глядя на себя, она не могла понять, откуда берётся лишний объём, если она вроде бы почти ничего не ест.
Это были годы, когда только-только появились первые киоски с импортными сладостями — шоколадками, газировкой. Казалось, что можно «немного» себя порадовать: отказаться от чего‑то серьёзного в еде, но всё‑таки купить себе банку сладкой газировки и плитку шоколада после тренировки. А потом — взгляд в зеркало и мучительный вопрос: «За что мне это? Почему тело реагирует именно так?».
Тема веса в фигурном катании до сих пор остаётся одной из самых болезненных. Тренеры и спортсмены балансируют между высокой нагрузкой, необходимостью сохранять лёгкость в прыжках и жёсткими ограничениями, которые часто приводят к внутренним конфликтам: между желанием быть «идеальной» и простыми человеческими потребностями.
«Ты просто выбираешь — терпеть или нет»: жизнь рядом с болью
Сегодняшние ученицы Тутберидзе откровенно говорят: большой спорт почти всегда связан с болью. Вице-чемпионка России Алиса Двоеглазова до сих пор вспоминает травму 2023 года — перелом и трещину большеберцовой кости. Эта история до сих пор её тревожит: тело помнит, психика тоже не забывает.
По её словам, в какой‑то момент тебе просто приходится сделать выбор — терпеть или уйти. Остановиться, чтобы сохранить здоровье, или продолжать ради мечты, понимая, что каждый рывок даётся через боль.
Фигуристка Дина Хуснутдинова добавляет: у профессионалов болит практически всё. В первую очередь — колени и суставы, которые принимают на себя удар при сложных прыжках. Часто болит спина, ступни. После выходного, который должен был бы давать отдых, по её словам, первую тренировку пережить особенно тяжело: тело протестует и «скрипит» при каждом отталкивании.
«К этому тоже привыкают»: нормальность боли в большом спорте
На вопрос, возможно ли привыкнуть к постоянным болевым ощущениям, Хуснутдинова отвечает утвердительно: если одно и то же место ноет годами, боль становится привычным фоном.
Тутберидзе соглашается: травмы у взрослых спортсменов — во многом норма. Есть не только острые повреждения, когда спортсмен падает и что‑то ломает или рвёт. Гораздо коварнее накопительные, «компенсаторные» травмы, когда год за годом стираются хрящи в коленях, перегружаются связки и мышцы, изнашивается позвоночник.
С такими вещами уже невозможно «пролечиться и забыть». С ними приходится учиться жить: продолжать тренироваться, работать через дискомфорт, иногда прибегать к обезболивающим прямо во время проката. В идеальном мире — этого не должно быть. В реальном большом спорте — это часть системы, частью которой становятся те самые «избранные».
«Большие медали не даются легко»
Фраза о том, что «большие медали не должны доставаться легко», у Тутберидзе не лозунг для публики, а внутреннее правило. Она не романтизирует боль и травмы, но и не скрывает: путь к вершине никогда не будет мягким и щадящим.
Спортсмен, по её мнению, должен осознавать цену, ещё до того, как выйдет на старт мирового уровня. Это не только ежедневные тренировки и отказы от привычных радостей, но и понимание, что в какой‑то момент придётся идти на риск, жертвуя комфортом ради единичного выступления, ради одного турнира, ради шанса войти в историю.
Взросление под прессингом: «ты обязана» против «это моя жизнь»
Для Алисы Двоеглазовой главное испытание — не только физическое, но и психологическое. Она вспоминает разговоры с мамой: самой Алисе казалось, что она никому ничего не должна и вправе проживать свою жизнь так, как считает нужным. Но в ответ она слышала: «Ты катаешься в такой группе, ты не имеешь права плохо кататься. Ты обязана соответствовать».
Внутри, признаётся спортсменка, от этого возникает настоящая буря. С одной стороны — желание свободы, возможность иногда позволить себе слабость. С другой — жёстко вбитое в голову чувство долга: ты не можешь выйти на лёд в полсилы, не можешь позволить себе расслабиться, не имеешь права на равнодушие к результату.
Этот внутренний конфликт — часть взросления спортсмена. В подростковом и юношеском возрасте особенно болезненно осознавать, что твоя жизнь кажется «заранее расписанной»: тренировки, сборы, старты. И в то же время сами фигуристки признают: они сами выбрали этот путь и продолжают на нём оставаться.
«Почему я раньше прыгала, а сейчас — нет?» Страх деградации
Отдельная боль — ощущение, что ты вроде бы работаешь не меньше, а прыжки уже не такие, как прежде. Алиса честно говорит, что иногда, пересматривая свои прокаты годичной давности, она спрашивает себя: почему тогда всё получалось легче?
Рост, изменения тела, увеличение массы, изменение координации — всё это влияет на технику. В фигурном катании даже лишние несколько сантиметров роста могут изменить ощущение в воздухе. И тут возникает пугающая мысль: «Может, я деградирую?».
Для спортсмена с амбициями это один из самых болезненных страхов: не просто не стать лучше, а начать кататься хуже, чем раньше. В такие моменты важно, чтобы рядом были люди, которые помогут пережить эту стадию, перестроить технику, принять изменения тела и не сломаться психологически.
Потерянный смех и взросление на льду
Алиса рассказывает, как они с подругой по группе, Дарьей Садковой, иногда вспоминают, какими были пару-тройку лет назад. Тогда смеялись больше, относились к жизни проще. Сейчас же, признаётся Двоеглазова, сил на беззаботный смех почти не остаётся.
Это не значит, что они стали несчастными — скорее, они стали взрослыми. Появилась ответственность, понимание ставки, ощущение, что каждый сезон может стать решающим. Психика работает на результат, а не на развлечения.
Тем не менее, по её словам, они пытаются относиться к происходящему как к инвестиции в будущее. То, что сейчас требует гигантских усилий и не оставляет времени на обычные радости, в будущем может обернуться возможностью увидеть мир, путешествовать, строить новую жизнь уже после спорта.
Мечты о простом человеческом счастье
Несмотря на жёсткий ритм и постоянный контроль, Алиса не отказывается от очень человеческих желаний. Она говорит, что верит: в её жизни всё‑таки наступит момент, когда она сможет «делать всё, что захочет» — хотя бы в пределах разумного, без расписания, расписанного по минутам.
Она мечтает встретить человека, с которым сможет разделить жизнь, создать семью, полностью довериться и не бояться показать свои слабости. Ей важно иметь рядом того, кому можно будет выговориться так, как иногда не получается даже с мамой.
Фигуристка признаётся: были моменты, когда она говорила матери, что та не до конца понимает, что у неё творится внутри. Бывает настолько тяжело просто выйти на лёд, что проще замкнуться в себе, чем объяснять это близким и заставлять их переживать ещё больше.
Почему спортсмены часто замыкаются
Страх быть непонятой, не нагружать родителей дополнительными тревогами, нежелание показаться «слабой» — всё это приводит к тому, что многие спортсмены привыкают переживать кризисы в одиночку. Для внешнего мира они — сильные, дисциплинированные, выдерживающие колоссальные нагрузки. Внутри же им так же больно, страшно и одиноко, как любому подростку или молодому человеку, оказавшемуся под давлением ожиданий.
Иногда проще выйти на лёд и «откатывать» свои эмоции, чем попытаться проговорить их. Но именно поэтому так важна система поддержки — тренеры, психологи, семья, друзья, которые не только требуют результат, но и помогают выдержать внутреннее напряжение.
Избранность как бремя и как опора
Слова Тутберидзе об «избранных» детях можно воспринять по‑разному. Для кого‑то это звучит как оправдание жёсткой системы. Для кого‑то — как признание особого статуса спортсменов, которые действительно живут иначе, чем большинство их сверстников.
Для самих фигуристок это понятие может стать и грузом, и опорой. С одной стороны, избранность обязывает: раз ты «породистая собака на поводке», ты не можешь вести себя как дворняжка. С другой — даёт ощущение смысла: ты не просто жертвуешь детством, а реализуешь некий дар, который тебе дан.
В конечном итоге каждый спортсмен сам для себя определяет, что для него значит быть «избранным» — бремя, миссия, возможность или всё сразу.
Что остаётся за кадром большого спорта
Истории, которые рассказывают Тутберидзе, Двоеглазова и другие спортсменки, позволяют заглянуть за кулисы глянцевых фотографий и триумфальных заголовков. За идеально отточенными программами скрываются:
— многолетние тренировки с раннего утра;
— постоянный контроль питания и веса;
— жизнь в режиме ограничений и самоотказа;
— травмы, которые не всегда проходят бесследно;
— страхи и сомнения, что ты становишься хуже;
— внутренние конфликты с родителями и с самим собой;
— и при этом — вера в будущее, где все сегодняшние лишения окупятся.
Большой спорт — это не только медали и аплодисменты. Это и выбор терпеть, и согласие на боль, и мечты о простом человеческом счастье, которое когда‑нибудь, после всех стартов, всё‑таки станет возможным.
И в этом сочетании жесткости, избранности, боли и надежды — настоящая жизнь тех, кто выходит на лёд под руководством Этери Тутберидзе и готов платить полную цену за право называться спортсменом большого спорта.